facebook ВКонтакте twitter Одноклассники
Электронный литературный журнал. №11. Весенний 2018 г.
/

Наталия Черных. МЕТЕМПСИХОЗ

Наталия Черных. МЕТЕМПСИХОЗ
(три рассказа)


НАЧАЛО ИТАЛЬЯНСКОГО ПОХОДА БОНАПАРТА

Несколько отрядов стояли довольно высоко в горах. Несмотря на март, был ясный зимний холод. Вино, которого было очень мало, приходилось рубить саблями, как во времена Карла Смелого, хотя сабель тогда не было. Вино было куплено на мои деньги, но не могла его продавать из-за нелепых проволочек. Так что все бочонки стояли в телегах Дени из Оверни, которого за цвет носа прозвали Дени Руж. Дени Руж сам рубил вино на бруски и продавал их солдатам, а они плавили его над огнём. Вино поначалу казалось водянистым и утратившим силу. Но хмелило намного сильнее обычного. Или потому, что солдаты мало ели? У меня тогда осталась лишь пара небольших мешков муки. Впрочем, нам всем нравился красный цвет. Когда-то знала одну русскую княгиню, которая говорила, что красный у русских это цвет пасхи. Победы.

Солдаты в Ницце были голодны и злы. Слышала о жестоком убийстве двух интендантов-мародёров. Когда отряды, спустившиеся с гор, соединились с отрядами из Ниццы, увидела молодых красавцев в обмотках и про себя посмеялась: Анна Женевьева де Бурбон с её синеватой жидкой кровью смотрит на красивые молодые стволы молодых деревьев. Нет, она не смотрела. У меня почти не осталось зубов и мне скоро пятьдесят. Анна - маркитантка одного из отрядов Бонапарта. Дошли слухи, что Бонапарт не наказал изуверов, убивших интендантов, но возможно он очень спешил.

В книгах будущих столетий маркитанток будут изображать лохматыми и в платках. Но если бы я была лохматой и в платке, солдаты не брали бы похлёбку и булки из моих рук. Одета я довольно опрятно. Главное, что случилось в жизни с той поры, от которой отворачивается память - научилась обращаться с оружием. Это лучшее наслаждение, которое знала. Ужас в том, что оружие сразу же прилипает к рукам.

Когда подходили к Генуе, весна уже склонялась к лету. Но и это был ещё рай. Такой красоты не видела на родине. Да, это был рай. Молодые, красивые, бедно одетые люди входили в деревни и города как желанные гости. Их кормили, звали в дом, где был готов ночлег, их полюбили. Эта радость коснулась и меня. Был смешной случай. Пришлось при входе в один городок спрятаться за повозкой, так как у одного из домов стояла карета старой гусыни - местной графини, и она сама, которую я знала ещё вполне молодой. Она бы не узнала меня сейчас. Теперь ни один камень не напомнит мне, что я Анна Женевьева де Бурбон. Это имя знаю только я.

В Генуе возле моей повозки прошёл некрасивый рыжеватый мальчик. Он напевал мелодию, а она так походила на этот цветной недолгий рай. Почему знала, что недолгий? Не знаю, почему. Это сказал Бог, а он не ошибается никогда.




БЛАГОВЕЩЕНИЕ

Берлин 1945 года. По улице шли два советских солдата, пехота. Варламов и Фофанов. Оба пьяненькие, пошатывались, однако довольные.

- Победители?
- Да что ты!

От Фофанова пахло госпиталем. Иногда он, не замечая своего жеста, тянулся рукой за пазуху. Потому что там очень сильно болела рана. И нагнаивался шовчик. Фофанову вспоминается, как хорошо было под наркозом. Пока шла операция. Но ближе к концу операции морфин закончился. Тогда Фофанову стало плохо. Хирург, красивый мужик с узким ртом и страшными даже для него, пехоты, руками, порой просил у сестры спирт и вливал Фофанову в рот. И пил сам.

Варламову повезло. Отблолел в 1943 под Сталинградом. Только правая рука стала хуже слушаться. Оба солдата довольны: победители!

Вдруг навстречу им, пересекая косой линией улицу с косыми стенами, вышла, пошатываясь, фигурка. Девочка тринадцати или около того лет. Одну руку она прижимала к груди, словно что-то несла. Другую подняла раза два ко рту, словно там было что-то съедобное. Но ничего в руках у девочки не было. Шла она нетвёрдо, её заносило влево, порой она даже коротко взмахивала руками, чтобы удержать равновесие. Когда выравнивалась, снова обнимала одной рукой что-то несуществующее, а другую тянула ко рту.

Девочка скорее почувствовала, чем увидела Варламова и Фофанова. И пошла прямо на них. Остановилась в паре шагов, направив на их лица пасмурные, почти не видящие глаза. Но девочка не была слепой, это солдаты поняли.

- Лять, - вырвалось было у Фофанова. Но словечко сглотнулось само, ввиду прямого спокойного взгляда девочки. - Что с тобой?

Девочка не поняла, о чём именно её спросили. Однако протянула солдатам обе руки, показывая то, чего в них не было.

- Дер апфель, ди пуппхен. Яблоко и кукла.

Говорила она сдобным берлинским говорком. Фофанов и Варламов по-немецки знали пару слов, а яблоко и кукла в их число не входили.

- Кушать? - Спросил Фофанов.
- Дер апфель! - Сказала девочка, показав на рот.
- Вот ведь. Ты кто есть такая? - Засуетился вдруг Варламов.
- Их бин Мари. Брот.

Говорила она с паузами, путая времена, как бывает в полубреду. Не отвечала на вопросы. Говорила, потому что у неё была очень сильная потребность говорить. Солдаты решили, что девочка контужена. Одета была довольно опрятно, даже косы уложены, как будто шла в школу. Следы извести и сажи незначительные - в основном на спине и на правом боку. Над виском виднелась кровоточащая рана.

- Вот ведь, - Варламов хотел было взять девчушку на руки, но потом отпрянул, будто сам испугался того, что понял, что она тоже испугается. Или свою контузию вспомнил. Толкнул Фофанова: - Что делать-то будем?

Фофанов и сам был смущён, не меньше Варламова. Оглянулся. Вниз по улице, над которой росло пыльное небо, виднелась вывеска: пункт бесплатного питания. Над вывеской заметен был католический крест.

- Монастырь у них тут. Суп капустный дают. Туда её, что ли.

Девочка ходит с трудом. Как довести её до пункта? Варламов немного склонился и протянул ладонь в сторону вывески:

- Битте, битте!

Девочка пошла. Солдаты взяли её в окружение, с обеих сторон. Так и шли по улице: девочка в середине, солдаты по бокам.

Пункт питания оказался подвальчиком. Раньше там был продуктовый склад женского монастыря. Похлёбку раздавали монахини.

- Примите. Битте! - Сказал Варламов, указав на гостью.
- Я! - Слегка поклонилась монахиня и, взяв девочку за руку, повела её к раздаче. Девочка доверилась монахине сразу же, как будто знала, кто это и зачем её ведут. Смирно держала ледяную и чуть дрожащую руку в ладони монахини, шла, страясь ровно держать спину, с торжественным видом. Но её всё же шатало.
- Вот ведь как, - сплюнул Варламов на выходе. - Будто она здесь раньше бывала.
- Кто ты, дорогая? Как тебя зовут? - Спросила монахиня, предлагая похлёбку и полкружки горячего молока.
- У меня есть яблоко и кукла, - сказала девочка. - Кукла спит, а яблоко я не успела съесть, потому и держу его в руке.
- Хорошо, пусть кукла спит. А как тебя зовут?
- Хлебник. Мари Бротман.
- Мари, пожалуйста, кушай. Время обеда.

Девочка, услышав, что время обеда, села прямо и, смотря в точку, заметную только ей, начала читать, не сложив рук (потому что там были яблоко и кукла):

- Аве, Мария, Регина Целе...

Монахиня опустилась на пол: она очень устала и ей хотелось плакать. Вместо "матер" девочка сказала по-берлински "муттер". Монахиня расплакалась, уткнув лицо в колени девочки. Но та как будто и не заметила ничего.

Мари Бротман удалось вылечить. Ей весной сорок пятого было двенадцать лет. Два месяца подряд у неё приходили месячные, первые месячные. После контузии месячных уже не было.




КЛУБ ЯМСКОЕ ПОЛЕ

Известный автор детективов, Кристина Д, не любила вспоминать тот год именно потому, что именно в тот год и именно в тот месяц изменилось всё и сразу.

Тогда её звали Ольга. Ольга в стареньком пальто, задыхаясь, поднималась по лестнице над железнодорожными путями, преодолев длинный, изогнутый ампирной бровью, участок у Белорусского вокзала. Вдыхала она кое-как уже несколько минут, но не останавливалась, чтобы отдышаться.

- Если остановиться - идти потом станет тяжелее.

Ноги мёрзли. Они зимой не согреваются вообще. Позади шумела эстакада, летящая с Ленинградского на Тверскую. Плавали в плотном воздухе зелёные пятна вокзальных зданий с цветными мелкими кафешками. Внизу и впереди была булочная "Настюша" и что-то такое, с горячими напитками, к чему рвалось сердце. Чая! Кофе! Язык обварится, и пусть. Кофе с молоком, пожалуйста! И выпечку. Выпечка именно здесь для Ольги стала ритуальным блюдом, и без шуток. Да, кофе с молоком и пирожок. Пирожок.

К культурному центру "Ямское поле" идти долго - так Ольге казалось. В этом квартале среди нелепых блочных домов живут и сейчас тощие деревья. На месте культурного центра некогда был магазин "Путь к себе", в который Ольга была влюблена. Магазин довольно быстро разветвился и переехал на Ленинградский. И там стало не интересно. В "Пути к себе" Ольга покупала с зарплаты книги, ароматические масла и украшения. Это тоже был ритуал - поездка в "Путь к себе".

Ещё на Белорусской находилась редакция журнала "Октябрь", куда Ольга отнесла однажды, по пути в любимый магазин, конверт с рукописью питерского автора. Недалеко от "Октября" темнел подвальчик, в котором тоже была редакция, но не толстого журнала, а журнала, публикующего материалы по эзотерике. И в этой редакции Ольга побывала, один раз: отнесла проект полной колоды карт таро, сделанный пером на мелованной бумаге. Проект не взяли. Нужен был цветной и глупый. Хотя графику похвалили и надавали советов, как с колодой быть. Рисунки Ольга кому-то подарила вскоре после возвращения из редакции.

- Ещё нарисую таро.

Теперь в "Ямском поле" располагались вегетарианское кафе и религиозный культурный центр. В кафе наливали настой каркадэ, клюквенно-кровавый внутри белой чашки, а к чаю предлагали выпечку с мёдом и орехами. Кроме каркадэ и выпечки посетителя ждало изобилие статусных чаёв, азиатские супы и салатики. Постный оливье, например. Кафе было вполне советское по обстановке, но цены были уже новые.

В зальчике культурного центра иногда выступала с песнями очень религиозная матушка К. Очень религиозная поэтесса Н. порой читала там свои стихи. Дополняли картину несколько фигур, менее ярких, но тоже за деньги.

Ольга шла в "Ямское поле" чтобы договориться о проведении вечера поэзии. Знакомого. Знакомых. Почитать свои стихи. Всё равно.

Организация всего заведения "Ямское поле" и в частности культурного центра была тонкая, нервная и парадоксальная. Нужны были имена, слушатели и - продавать билеты. Сто пятьдесят, двести пятьдесят рублей. Цена зависела от статуса выступающего. Добрая матушка К. брала за концерт стольник.

В упомянутый зимний день за фортепиано сидел местный любимец - поэт, брюнет, покаявшаяся системная олда. У него вышло несколько книжек, в одной из которых была поэма о Чечне. Ольга её прочитала: "как на первой на Чеченской/ на Чеченской на второй". Собственно, этими двумя фразами поэма раскрывалась для критика полностью. Но брюнет был очень мил, смотрел грустно сквозь ленноновские очки, слегка пополнел, оправившись после голодной системной юности, позиционировал себя как супер религиозного человека, - и, в общем, с ним обо всём можно было договориться.

Но Ольга договариваться не стала. Взяла кофе и одну из книжек волосатика, которому помогали ребята помладше и попроще - звучок, ударные.

Завершало книжку стихотворение в прозе. Герой - мальчик, спешит домой, вволю набегавшись по золотым ржаным полям. И дома его ждёт жёлтая как солнце картошка с белым как лебедь молоком.

- Лучше было бы: лебедино-белым, - подумала Ольга. А внутри уже началась необратимая мутация: "Неужели он не понимает, что картошка с молоком - та же тюря? Кушай тюрю, Яша. Ан и молочко есть".

Когда наконец Ольгу спросили про вечер - чего вы хотите? а нам надо вот так и вот так! - она быстро ушла от разговора. Была нервна, непредставительна, её не знали в этой компании, и никто бы не стал продавать билеты на вечер поэзии незнакомых поэтов.

- Вы сможете продать билеты? - спрашивал волосатик, словно пытался удержать в Ольге надежду и подтолкнуть к деятельности.
- Нет, - ответила Ольга. Тогда волосатик сел к фортепиано и что-то милое заиграл, улыбаясь. Ольга ушла. Ей было так плохо, как редко бывало. Но всё было гораздо хуже: она мутировала у себя на глазах.
- В чём дело? Почему выбраны эти люди, а не другие? Или это новый виток внутриматочной спирали, вставленной всем и вся?

Ольга заплатила сто рублей за вечер матушки К. Послушала, посмотрела, расстроилась (дичь всё это). И начала писать роман. Грязный, наглый и очень человеколюбивый. Роман взяли в издательство, причём Ольга никаких усилий к тому не прилагала, роман издали и роман продали.

Презентаций не было. Ольга сразу сказала:

- Я автор-интроверт.

А роман переиздали, а потом был написан новый. Потом появился литагент, которому всех денег было мало. Но Ольга была не только интровертом, но и мазохистом. Ей денег хватало.

Ольга не почувствовала, когда мутация закончилась.

Она любит зимой и летом гулять в районе Белорусской: хоть в окрестностях Ленинградки, хоть по Пресне.

- Как на первой на Чеченской, на Чеченской на второй...
- Господи, тебе не нужны смерти. Нет, не нужны. Мне бы хоть это помнить.

А тогда, возвращаясь из клуба, задыхаясь, достигнув верхней площадки лестницы, Ольга увидела между тёмными кругами слабости молдаванку в опрятном пуховом платке. У ног молдаванки- сумка, в сумке - пластиковые поллитровки виноградного вина.

- У нас были виноградники. Сто кустов винограда. И своё вино. Берите, это из тех кустов.

Ольга взяла одну бутылку. Вино было отличное.







_________________________________________

Об авторе: НАТАЛИЯ ЧЕРНЫХ

Родилась в закрытом городе Челябинск-65 (ныне Озёрск), училась во Львове, с 1987 г. живёт в Москве и Московской области. Образование - библиотекарь. Работала в Литературном институте, учителем литературы в старших классах, переводчиком с английского. Стихи и малая проза публиковались в альманахах «Вавилон» и «Окрестности», журналах «Новый мир», «Воздух», «Волга», «Союз Писателей», газете «Русская мысль», антологии «Девять измерений» и др. С 1999 г. выступает также с эссе о классиках русской литературы и современных русских поэтах. Член СПМ. Стихи, критические очерки и эссе опубликованы на порталах "Сетевая словесность", "Книгозавр", "Лиterraтура", "ITBOOK", "Мегалит", "Культурная инициатива" и других. С 2008 года сотрудничает с издательством ЭКСМО. Автор очерков на историко-религиозные темы.шаблоны для dle 11.2




Наверх ↑
Поделиться публикацией:
511
Опубликовано 02 сен 2017

© 2016-2018 ТЕКСТ.express © ИД "ЛИTERRAТУРА" | © ИП "Русский Гулливер" Правовая информация


ВХОД НА САЙТ